?

Log in

No account? Create an account
Май 2007 года, «Эхо Москвы». Интервью Дмитрия Савицкого Борису Алексееву - Сообщество слушателей Радио Свобода [entries|archive|friends|userinfo]
Сообщество слушателей Радио Свобода

[ website | Официальный сайт Радио Свобода ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Май 2007 года, «Эхо Москвы». Интервью Дмитрия Савицкого Борису Алексееву [Jun. 1st, 2007|09:13 pm]
Сообщество слушателей Радио Свобода

ru_radioliberty

[greensleeve]
БА: Ну что же, у нас на проводе… Дима!

ДС: Да, Борис, я выключаю свой транзистор, круглосуточная радиостанция TSF, это по-французски в начале века означало буквально «Телеграф», они гоняли музыку и до сих пор гоняют, а теперь это такая совершенно потрясающая станция – 24 часа в сутки только джаз…

БА: Но она только у вас, наверное, там работает, да?

ДС: Нет, естественно, в Штатах и везде всё это существует, но у нас… мы немного опаздываем, я не знаю, как у вас, у нас только в конце года введут систему DAB – Digital Audio Broadcasting, на которой на любом приемнике будет до 4.000 станций, т.е. ты их выбрал, заказал, нажал кнопки, они у тебя отмечены, и они могут быть в любом конце мира, где угодно, любого жанра, мало того, когда ты ее включаешь, у тебя на малюсеньком экране будет как транзистор, на нем будет бежать рекламная лента, где будет написано, кто играет, кто поёт…

БА: … и кто ведет программу…

ДС: … ну да, и написано: «Дмитрий Савицкий», ну или некий Борис…

БА: … Дмитрий Савицкий, Радио Свобода, или Борис Алексеев, «Эхо Москвы»…

ДС: Как там жизнь, в ваших краях?

БА: В наших краях ничего! Скажи, пожалуйста, Дима, ты снова в эфире? Голос хоть твой снова, теперь те, кто любил тебя…

ДС: Я не покидал эфир, просто я ездил на велосипеде и рассказывал про Париж, а потом появилась возможность снова вернуться к джазу, что меня ужасно обрадовало, потому что я как бы на три года фактически забросил джаз, но дело в том, что у нас появился новый президент всей корпорации, т.е. Радио Свободная Европа – Радио Свобода…

БА: Ну похвали, похвали его, чтоб он послушал и сказал «Во, какой Дима хороший человек!»…

ДС: Секунду, я доскажу просто, его зовут Джеффри Гедмин и, в общем, конечно, он политик, он тонкий политический эссеист, специалист в вопросах международных отношений и так далее. Но по образованию он музыкант, а это весьма обнадеживает, и к тому же он в курсе того, что 49 минут джаза были, буквально, брендовой передачей Радио Свобода, вот это меняет пейзаж, так скажем…

БА: … подход… Дима, сколько лет она у тебя была – 16 лет, 15, 14 ?

ДС: Я выпустил почти 700 выпусков по 50 минут, и дело в том, что еще я с запозданием узнал, что любители этой программы сделали давным-давно DVD по моим программами, он «гуляет» по территории бывшего СССР и за пределами и – мерзавцы! – его даже продают, и диск этот используется, по нему преподают в музыкальных школах, и его используют на местных малых радиостанциях и т.д. Но есть новости, так сказать, немножко более официальные, потому что, например, Казахская служба Радио Свободная Европа сейчас запустила повтор всех старых программ «Сорока Девяти» - на Казахстан, где очень даже огромное количество русскоязычных, и они уже поехали…

БА: … ну, так через Казахстан и доберется…

ДС: … и вернется в Россию!

БА: Конечно, конечно! Дима, но вот нынче-то идут передачи твои?

ДС: Нынче передачи идут, прости, пожалуйста, за шутку, это не я ее выдумал, первый эфир «Девяти минут джаза», (40 минут – они где-то там немножко в хвосте)… первый эфир был 1-го апреля!..

БА: Прощаю… да…

ДС: С тех пор передачи выходят каждое воскресенье… дай Бог памяти… в 19-32 по Москве и идет 9 минут и, как ты понимаешь, в такой формат после 49-ти, в него довольно трудно запихнуть не то что ботинки и пиджак, но и собственную душу, то есть я делаю, что могу и более или менее привязываю себя к календарю пока, чтоб понять, как действовать. Монтаж трудный, монтаж ужасно трудный, и мой продюсер – он конечно гений абсолютный, потому что он в эти 9 минут умудряется впихнуть почти всё, что я даю не по музыке… Но это, конечно, акробатический номер.

БА: Дим, ну ты большой профессионал, в 9 минут… нынче музыканты ведь не играют 9, они всё больше стараются…

ДС: Да нет таких пьес просто, да, человек – он разгуляется…

БА: … и пошел-поехал…

ДС: … да, давай ему 35 минут, как Колтрейну, но – времена иные…

БА: Скажи мне, Дима, сейчас ведь проходит еще кинофестиваль у вас там, да?

ДС: Естественно, у нас не только кинофестиваль… Но вот у нас сейчас заканчивается джазовый фестиваль парижский, в Сен-Жермен де Пре и вот буквально 3 дня назад в церкви на Сен-Жермен, что очень приятно, вот в этой средневековой церквушке играл Марсель Солал, и это как бы традиция совершенно американская, но она вот к нам пришла, у нас в таких старых церквях и в Соборе Сент-Эстаж… У нас начинают там играть джазмены, это здорово! А, естественно, кинофестиваль… я не говорю про Нино Рота там или про Лало Шифрина, но джаз звучит, но это, конечно, джаз немножко разбавленный джин-тоником, поэтому он немножко такой розоватый, розовая водичка…

БА: Но в кино всё можно встретить…

ДС: Нет, у них всё… Лало Шифрин – это всё-таки джаз…

БА: Да, это великий человек…

ДС: Он чуть-чуть, так сказать, цепляет за эстраду, но всё-таки Лало Шифрин… Я уж не говорю о тех сказочных временах, когда всё это записывалось в Париже. Причем импровизом, когда Майлз Дэвис с Луи Малем записывали «Подъемник на эшафот», или когда Арт Блэйки с ребятами, они что-то там пытались дописать для другого фильма, это всё-таки феноменальные 50-е и 60-е годы, и это делалось в малюсеньких студиях, это… Я видел несколько документальных фильмов, когда всё это… Они показывали, как они монтировали, как Майлз входил куда-то, стукнувшись головой, я не знаю… Или когда вцеплялся в Жюльет Греко и невозможно было не впихнуть под это дело некую вещь в 5 минут и т.д.

БА: По-моему, он очень любил Жюльет Гарико, если я не ошибаюсь…

ДС: Это было трудно, потому что Жюльет Гарико (между нами, да?), она… По-моему, Майлз был ее единственным мужчиной, насколько я понимаю…

БА: … да да да…

ДС: … и потом… дело в том, что сама история, когда она приехала к нему в Нью-Йорк, он уже сильно сидел на игле, и ему ужасно не хотелось ей этого показывать, поэтому он с ней себя повел чудовищно совершенно, он почти… собственно, он ее не избил, но он ее…

БА: … довел до белого каления, да…

ДС: … да, он дал ей пощечину, сказал, мол, убирайся, я не хочу тебя больше видеть, не потому, что он к ней начал испытывать какие-то мерзкие чувства, а потому, что он хотел, чтобы она ушла, чтобы она не видела во что он превратился вот в этот момент, когда он был, так сказать… полностью зависел от наркотиков, которые, кстати, в квинтет поставлял ни кто иной, как Филли Джо-Джонс, за что и был изгнан. Там был еще замечательный эпизод, когда Майлз, который поехал на ферму к отцу, уже на пенсии, зубному врачу, у которого была большая ферма, лошади…

БА: … да, он был богатый человек…

ДС: … и он не выходил, пока не вышел из этого состояния, он описал это в автобиографии, это ужасная сцена… И потом он возвращается в квинтет, и он наталкивается на Джона Колтрейна, который на четыре головы его выше был, и он видит, что Джон, скорее всего, тоже торчит, и Майлз, маленький Майлз, он его нокаутирует…

БА: Но он же боксом занимался, с полицейскими дрался…

ДС: Да, но он бросил бокс, бросил бокс по простой причине: он однажды встретился с Роем Элдриджем, и Рой ему сказал: «Майлз, я знаю, что ты любишь бокс и тебе это нужно, потому что ты ярый мужик, но вот представляешь – тебе выбьют зубы и губы…

БА: … и всё… и не сможет… но будет на гармонике играть…

ДС: … да, и вот будешь играть на русской гармонике; и это произошло с Чэтом Бэйкером, когда его изуродовали специально и до сих пор неизвестно кто…

БА: Я напоминаю слушателям, что у нас на проводе Дмитрий Савицкий, и если у вас есть какие-то вопросы, то, пожалуйста, +7 985 970 45 45.

ДС: По любым вопросам!

БА: По любым вопросам, пожалуйста! Дима, вот Сулейман пишет: «А почему вы полагаете, что джаз в Казахстане слушают только русскоязычные?»

ДС (после паузы): Это моя ошибка была, я извиняюсь…

БА: Да, дико извиняешься?

ДС: Нет, у меня огромное количество радиослушателей абсолютно на всех языках, и, честно говоря, здесь я просто добавить могу, что когда шли «49», я получал и и-мэйлы, и письма из Австралии, из Чили, из Аргентины, но больше всего меня потряс парень, который слушал «49» на транзисторе, когда он ехал на работу из какого-то пригорода Нью-Йорка в город… То есть вот прёт чёртов пригородный поезд, прёт в Манхэттен, и этот человек на транзисторе ловит «Свободу» и слушает «49»!

БА: И пишет, тебе привет передает!..

ДС: … и отправляет мне и-мэйлы! Но один из самых верных моих слушателей – он нынче живет в Бостоне, он бывший устроитель фестивалей в Прибалтике, Сабирджан, вот… и мы с ним постоянно переписываемся, это ж совершенно феноменальная и обогащающая связь, и здесь я должен поставить запятую и сказать, что мои слушатели, которые со мной переписываются – это объем какой-то безумной переписки, это они меня научили всему основному, чего я не знал в джазе, то есть я – их ученик.

БА: Ну правильно, обратная связь всегда нужна!

ДС: Это даже не обратная связь, это люди, которые мне притащили столько всего, они со мной ругались; они, допустим, там… они мне забивали в голову их би-моли, чтобы объяснить мне, что такое би-моль в их понимании, а не в моем, или там, blue note, которую я принимал… и я говорил, что у меня была любимая девушка, которую я звал Blue Note, а они мне объяснили, что это не та девушка…

БА: … не из этой серии…

ДС: … и у нас начались личные проблемы, это же полный ужас, так что…

БА: Дима, а вот… да-да, прости?..

ДС: Нет, просто я хочу сказать, что я должник моих слушателей, и они мне принесли совершенно феноменальные знания и желание изучать джаз более серьезно… Хотя для меня, честно говоря, Джон Колтрейн и Телониус Монк, или Осип Мандельштам, или Огюст Ренуар… для меня это одно и то же, для меня в них нет никакой разницы, это всё один поток того, что находится на определенном уровне духовности, искусства, и, к счастью, к счастью, к счастью, это существует вне формата mp3, который всё это усредняет, не упрощает, но усредняет, и приводит к тому, что у нас нынче масса художников, писателей и, к сожалению, джазменов не из второго, а из третьего ряда.

БА: Это да… Кира из Санкт-Петербурга, Дима, спрашивает тебя, а на каких волнах… ты знаешь, вообще, волны, какие здесь работают, можно слушать в Петербурге?

ДС: Самое простое, КАК слушать «9 минут джаза» - это по компьютеру, с сайта «Свободы», это http://svobodanews.ru , там есть подкаст, там есть прямое слушание… а в Питере, по-моему, я честно говоря не… по-моему в Питере принимают на средних, насколько я знаю…

БА: … да, может быть, может быть, я не знаю…

ДС: … но на сайте «Свободы» указаны частоты…

БА: Так что, Кира, можете там всё увидеть…

ДС: … так что, дорогая Кира, стоит вам только набрать www.svoboda.org . (и org меня всегда смущает), и вы посмотрите там частоты, и там же есть мой персональный адрес, если нужно что-то спросить, я всегда готов ответить.

БА: А портрет есть?

ДС: Портрет пора менять, потому что, всё-таки, фотокарточка – она меняется, как-то я даже удивился, потому что я давно не занимался нарциссизмом и не глядел в эту лужу…

БА: Ну, чтобы слушатели посмотрели, как ты выглядишь… что ты себя сам будешь смотреть, зачем, конечно?

ДС: У меня есть собственный сайт; если они наберут «Дмитрий Савицкий», они нарвутся на мой собственный сайт, где есть все новости обо мне, за исключением медицинских анализов.

БА: Нет, ну зачем же, про медицину не надо…

ДС: … да, я думаю, хотя, в общем, предстоит…

БА: Дима, тебе большой привет передают Константин и Иосиф!

ДС: Огромные, огромные им поклоны! Люди с «Маяка», которые были для меня учителями и главными поставщиками запрещенного винила, это не забывается, и Юл, Юл , который притаскивал первые пластинки «кула» с Майлзом, Маллигэном, Гетсом, и естественно, Иосиф, и естественно, Кот Кудяков, и его брат Василий, и это были незабываемые годы, когда люди обменивались пластинками, я не знаю, на ночь давали…

БА: .. на ночь, на ночь, на несколько часов, да…

ДС: Да чего… спрашивали – какая у тебя игла, сволочь?.. Ты чем пишешь вообще?! И я помню, как всё это ломалось, как летели эти самые несчастные тросики, как мы писали буквально на резинках от трусов, всё это дело меняли на магнитофонах…

БА: … ну, что делать, да, такие магнитофоны, «Днепр» назывался…

ДС: … так оно и было, плёнка плыла…

БА: … ну, ничего!..

ДС: … звучал тот же Майлз, тот же Эллингтон…

БА: … но по-другому!..

ДС: … магнитофоны не имели крышек, если ты помнишь…

БА: … да помню, помню…

ДС: … крышки снимались, потому что приходилось тут же что-то…

БА: … подкрутить, подвертеть, да… Дмитрий Савицкий у нас на проводе, джазовый ведущий Радио Свобода. Снова пошла программа… а сколько она не шла – год, что ли, ее не было в эфире, нет?..

ДС: Ну, у меня в голове три…

БА: Три года?

ДС: У меня в голове три, но на самом деле, наверное, два…

БА: Наверное, два… Ну, в общем-то долго…

ДС: Два с половиной, по-моему… да, два с половиной!

БА: Дима, а что ты надеешься показать слушателям своим вот в эти… в ближайшие,
скажем… летом, вот, этим летом?

ДС: Я пытаюсь наладить формат «9-ти», надеясь на то, что он расширится… работаю с форматом «9-ти», это, так сказать, не от меня зависит расширение; естественно, я дико рад тому, что есть «9 минут джаза»… Я пытаюсь найти какую-то формулу, которая была бы оптимальной, то есть в которой были бы и новости… например, мне очень хочется рассказать о том, что есть и замечательные русские журналы джазовые, теперь такие как Джаз-Квадрат, или Джаз.Ру, что они публикуют, как они это делают… при этом – это страшно трудно, всё-таки моя специальность – это сохранить историю джаза…

БА: … я понимаю, с чего всё начиналось… я понимаю, да…

ДС: … но в «9-ти минутах джаза» я не могу сделать то, что я делал раньше, потому что «49» включали в себя: а) историю джаза, б) историю инструментов, третье – это был Париж, четвертое – это был сам ДС и его личные истории, и вся эта личная, что ли, схема, это всё было повязано на меня лично, поэтому и контакты были, и эфир был личный…

БА: … я понимаю, да…

ДС: … я бы сказал даже «личностнОй»…

БА: … я понимаю…

ДС: … и поэтому там был другой градус; это не была формальная передача, как, допустим, на BBC-3, где всё это очень четко, и прочее, и так далее, это было всегда что-то страшно личное и, например… не знаю, я мог рассказывать про Down Beat, но при этом мог рассказывать про то, как мы с подругой поехали в Нормандию, как мы потерялись, и всё это было сделано под Гила Эванса, с нарастанием ритма знаменитой пьесы La Nevada и т.д.

БА: Я понимаю…

ДС: И люди этого не забыли! Я получил не знаю сколько сотен и-мэйлов после этой передачи, вот… или же после такого маленького замечания, в которое многие не поверили, что самое свое последнее интервью, которое Уллис Коновар дал Down Beat’у, он сказал, что у него есть русский наследник теперь… и это было в Down Beat’е, и это было его последнее интервью… Для меня, конечно… я, так сказать, в ту эпоху промолчал, сейчас говорю, но в письмах, когда я людям писал, они – в тех, что дошли – не поверили… Но так оно и было, естественно, уже было известно, к тому времени накопилось тогда 500 часов передач…

БА: … я понимаю, да…

ДС: … он об этом знал… и я всегда старался придерживаться основной части его формулы, т.е. давать состав, давать даты, время исполнения, фирму и…

БА: …ну да, такие технические данные…

ДС: … абсолютно, которые, в общем, для настоящих джаз-фанов страшно важны… Blind test, в котором кто-нибудь, вроде тебя, попросит меня опознать кого-нибудь, я скажу честно – по-моему Моцарт…

БА: … а может быть и не Моцарт…

ДС: … вторая скрипка…

БА:… джаз с закрытыми глазами, это хорошая такая тема, да…

ДС: … ну, а в остальном, естественно, для меня джаз ничем не отличается от всего того, что я делаю, от рассказов, стихов, книжек, это всё одно и то же, у меня нет никакой грани между этим… Но я очень рад, что я снова начал писать стихи, если хочешь, могу зачитать что-нибудь…

БА: … ну, потом как-нибудь давай стихи…

ДС: … как-нибудь в отдельной литературной передаче?..

БА: … в отдельной, да…

ДС: … хотя американцы делают джаз со стихами…

БА: … со стихами… ну, когда идет кто-то, поёт, там прекрасные стихи, тех старых…

ДС: … Ален Гинзбург делал это, просто на фоне стихов… я ни к чему не призываю.

БА: Я понимаю. Но мы вот здесь… как бы со стихами у нас сложно…

ДС: В стране, в мире или на радиостанции?..

БА: Нет, ну, вот у нас как у ведущих здесь… сложно со стихами…

ДС: А, твой формат… как человек формата я вас признаю, как людей формата!

БА: Спасибо большое!

ДС: Дмитрий Савицкий. Дима, скажите, пожалуйста…

ДС: … мы были на ты!..

БА: … да-да-да, это я просто читаю, идет… «Спасибо за свободное интервью - интересный и открытый человек!», - так вот Аня пишет тебе, большой привет передает.

ДС: Спасибо! Не могу быть закрытым, просто нет возможности, я в такой плоскости…

БА: Но, Аня, берегитесь его: в Париже будете – берегитесь его!..

ДС: В Париже нужно беречь силы, потому что Париж – город суровый! Но я дико рад, потому что у нас новый президент, у нас… бурная энергия, и он дико свингует!

БА: Во, уже хорошо, уже хорошо… Скажи, пожалуйста, Дима, сколько ты книг написал? Ты же, кроме того, еще и писатель…

ДС: Я написал вот… по-французски вышло шесть, по-русски вышло четыре; и первые две книги я не стал, так сказать, публиковать по-русски, потому что они были написаны для франц… то есть для западного читателя… это смешно: то, что объясняют западному читателю, потом переводить обратно на русский, потому что русские это сами знают.

БА: Ну, понятно.

ДС: Сейчас выходит… в конце года я надеюсь выпустить… я уже работаю над переводами… новая книга рассказов, она называется «Три сестры в вишневом саду дяди Вани»…

БА: Так, очень хорошее название, я понимаю… Ты как Набоков, да? А, прости?..

ДС: Нет, с Набоковым у меня были особые отношения, я могу как-нибудь рассказать, но я дико рад тому, что такой замечательный кинорежиссер, как Балаян – Роман Балаян, привез в Канны на кинофестиваль отрывки из фильма, который он назвал «Избранник» и который снимается в Киеве сейчас с совершенно потрясающей бригадой актеров -- по моим книгам.

БА: Ну, тебе надо теперь приезжать сюда и тратить гонорары…

ДС: Я только об этом и думаю, просто я не знаю, так сказать, с чего начать?..

БА: С гонораров надо – получить их, а потом ехать!

ДС: Нет, это понятно, мой литературный агент всегда мне говорил: «Слушай, ты не обращай внимания вот на этого человека, который сидит во главе комиссии – он издатель; ты обращай внимание на того человека, который подписывает чеки!»

БА: Вот правильно, умный человек… Хорошо, Дима… а вот будут продолжаться твои рассказы, там, о Люксембургском саде, как-то ты рассказывал?..

ДС: Абсолютно! Буквально каждую неделю! Я уже слез с велосипеда, потому что пересел на джаз, но «Люксембургский сад» не может исчезнуть, радиостанция «Свобода» не может позволить, чтобы «Люксембургский сад» исчез, поэтому, по-моему, буквально на днях он опять шел… А если у вас будет недостаток «Люксембургского сада» - не забывайте, звоните просто!..

БА: …хорошо!..

ДС: … я просто вам устрою репортаж оттуда, причем – самым серьезным образом, потому что там есть беседка, в старинном, дореволюционном русском смысле, где, особенно летом, каждое воскресенье и каждый четверг играют оркестры, они играют джаз!

БА: Как интересно!..

ДС: Так что мы можем договориться, я узнаю программу – когда кто что играет, я выйду с микрофоном и просто вам расскажу, и вы услышите, как оно играет оттуда!

БА: Как раньше говорили – «в рабочем порядке мы это обсудим!»… На собраниях, в рабочем порядке…

ДС: It’s up to you, да?

БА: Да, Ок, Ок. Хорошо, Дима, спасибо большое…

ДС: Спасибо вам… спасибо, что не забываете!

БА: Ну, так всё-таки… как же забывать – так много передач все слышали ваши, джазовые…

ДС: И как-то я дико рад тому, что, действительно, никто ничего не забывает…

БА: … и что они снова выходят… Не собираетесь в Белокаменную?..

ДС: Я был бы рад!

БА: Так, понятно. Понятно.

ДС: Я был бы рад… Можно поставить три точки?..

БА: Понятно, радости хорошо, когда радости с человеком вместе… Всех благ, Дима,
спасибо огромное!

ДС: Спасибо огромное, Борис!

АБ: До свидания, до свидания… Дмитрий Савицкий был на проводе.
linkReply